Неточные совпадения
Дни мчались: в воздухе нагретом
Уж разрешалася зима;
И он не сделался поэтом,
Не умер, не сошел с ума.
Весна живит его: впервые
Свои покои запертые,
Где зимовал он, как сурок,
Двойные окна, камелек
Он
ясным утром оставляет,
Несется вдоль Невы в санях.
На синих, иссеченных льдах
Играет
солнце; грязно тает
На улицах разрытый снег.
Куда по нем свой быстрый бег...
«Полегче! легче!» — слышится голос, телега спускается с кручи: внизу плотина широкая и широкий
ясный пруд, сияющий, как медное дно, перед
солнцем; деревня, избы рассыпались на косогоре; как звезда, блестит в стороне крест сельской церкви; болтовня мужиков и невыносимый аппетит в желудке…
Произошло это утром, в десять часов. В этот час утра, в
ясные дни,
солнце всегда длинною полосой проходило по его правой стене и освещало угол подле двери. У постели его стояла Настасья и еще один человек, очень любопытно его разглядывавший и совершенно ему незнакомый. Это был молодой парень в кафтане, с бородкой, и с виду походил на артельщика. Из полуотворенной двери выглядывала хозяйка. Раскольников приподнялся.
Но лето, лето особенно упоительно в том краю. Там надо искать свежего, сухого воздуха, напоенного — не лимоном и не лавром, а просто запахом полыни, сосны и черемухи; там искать
ясных дней, слегка жгучих, но не палящих лучей
солнца и почти в течение трех месяцев безоблачного неба.
Дождь ли пойдет — какой благотворный летний дождь! Хлынет бойко, обильно, весело запрыгает, точно крупные и жаркие слезы внезапно обрадованного человека; а только перестанет —
солнце уже опять с
ясной улыбкой любви осматривает и сушит поля и пригорки; и вся страна опять улыбается счастьем в ответ
солнцу.
Солнце там ярко и жарко светит около полугода и потом удаляется оттуда не вдруг, точно нехотя, как будто оборачивается назад взглянуть еще раз или два на любимое место и подарить ему осенью, среди ненастья,
ясный, теплый день.
Как страшно стало ему, когда вдруг в душе его возникло живое и
ясное представление о человеческой судьбе и назначении, и когда мелькнула параллель между этим назначением и собственной его жизнью, когда в голове просыпались один за другим и беспорядочно, пугливо носились, как птицы, пробужденные внезапным лучом
солнца в дремлющей развалине, разные жизненные вопросы.
После грозовых дождей последних дней наступила холодная,
ясная погода. При ярком
солнце, сквозившем сквозь обмытые листья, в воздухе было холодно.
Обед стоял на столе; она подошла, понюхала хлеб и сыр и, убедившись, что запах всего съестного ей противен, велела подавать коляску и вышла. Дом уже бросал тень чрез всю улицу, и был
ясный, еще теплый на
солнце вечер. И провожавшая ее с вещами Аннушка, и Петр, клавший вещи в коляску, и кучер, очевидно недовольный, — все были противны ей и раздражали ее своими словами и движениями.
Был
ясный морозный день. У подъезда рядами стояли кареты, сани, ваньки, жандармы. Чистый народ, блестя на ярком
солнце шляпами, кишел у входа и по расчищенным дорожкам, между русскими домиками с резными князьками; старые кудрявые березы сада, обвисшие всеми ветвями от снега, казалось, были разубраны в новые торжественные ризы.
Погода была
ясная. Всё утро шел частый, мелкий дождик и теперь недавно прояснило. Железные кровли, плиты тротуаров, голыши мостовой, колеса и кожи, медь и жесть экипажей, — всё ярко блестело на майском
солнце. Было 3 часа и самое оживленное время на улицах.
Не могу сказать, сколько я времени проспал, но когда я открыл глаза — вся внутренность леса была наполнена
солнцем и во все направленья, сквозь радостно шумевшую листву, сквозило и как бы искрилось ярко-голубое небо; облака скрылись, разогнанные взыгравшим ветром; погода расчистилась, и в воздухе чувствовалась та особенная, сухая свежесть, которая, наполняя сердце каким-то бодрым ощущеньем, почти всегда предсказывает мирный и
ясный вечер после ненастного дня.
Солнце стояло низко на бледно-ясном небе, лучи его тоже как будто поблекли и похолодели: они не сияли, они разливались ровным, почти водянистым светом.
А осенний,
ясный, немножко холодный, утром морозный день, когда береза, словно сказочное дерево, вся золотая, красиво рисуется на бледно-голубом небе, когда низкое
солнце уж не греет, но блестит ярче летнего, небольшая осиновая роща вся сверкает насквозь, словно ей весело и легко стоять голой, изморозь еще белеет на дне долин, а свежий ветер тихонько шевелит и гонит упавшие покоробленные листья, — когда по реке радостно мчатся синие волны, мерно вздымая рассеянных гусей и уток; вдали мельница стучит, полузакрытая вербами, и, пестрея в светлом воздухе, голуби быстро кружатся над ней…
Она бывает хороша только в иные летние вечера, когда, возвышаясь отдельно среди низкого кустарника, приходится в упор рдеющим лучам заходящего
солнца и блестит и дрожит, с корней до верхушки облитая одинаковым желтым багрянцем, — или, когда, в
ясный ветреный день, она вся шумно струится и лепечет на синем небе, и каждый лист ее, подхваченный стремленьем, как будто хочет сорваться, слететь и умчаться вдаль.
Заря сияла на востоке, и золотые ряды облаков, казалось, ожидали
солнца, как царедворцы ожидают государя;
ясное небо, утренняя свежесть, роса, ветерок и пение птичек наполняли сердце Лизы младенческой веселостию; боясь какой-нибудь знакомой встречи, она, казалось, не шла, а летела.
Но уж прежней славы больше с нами нет.
Уж не светит Игорю
солнца ясный свет.
Не ко благу дерево листья уронило:
Поганое войско грады поделило.
По Суле́, по Ро́си счету нет врагу.
Не воскреснуть Игореву храброму полку!
Дон зовет нас, княже, кличет нас с тобой!
Ольговичи храбрые одни вступили в бой.
Но эти дни норда выманивали Лонгрена из его маленького теплого дома чаще, чем
солнце, забрасывающее в
ясную погоду море и Каперну покрывалами воздушного золота.
Ранним утром выступил он в поход и дал делу такой вид, как будто совершает простой военный променад. [Промена́д (франц.) — прогулка.] Утро было
ясное, свежее, чуть-чуть морозное (дело происходило в половине сентября).
Солнце играло на касках и ружьях солдат; крыши домов и улицы были подернуты легким слоем инея; везде топились печи и из окон каждого дома виднелось веселое пламя.
Час был вечерний,
ясный,
солнце закатывалось и всю комнату осветило косым лучом.
Вспоминая тех, разве можно быть счастливым в полноте, как прежде, с новыми, как бы новые ни были ему милы?» Но можно, можно: старое горе великою тайной жизни человеческой переходит постепенно в тихую умиленную радость; вместо юной кипучей крови наступает кроткая
ясная старость: благословляю восход
солнца ежедневный, и сердце мое по-прежнему поет ему, но уже более люблю закат его, длинные косые лучи его, а с ними тихие, кроткие, умиленные воспоминания, милые образы изо всей долгой и благословенной жизни — а надо всем-то правда Божия, умиляющая, примиряющая, всепрощающая!
Был
ясный жаркий день, и в 10 часов уже парило, собиравшиеся облака изредка закрывали
солнце.
Долинный лес иногда бывает так густ, что сквозь ветки его совершенно не видно неба. Внизу всегда царит полумрак, всегда прохладно и сыро. Утренний рассвет и вечерние сумерки в лесу и в местах открытых не совпадают по времени. Чуть только тучка закроет
солнце, лес сразу становится угрюмым, и погода кажется пасмурной. Зато в
ясный день освещенные
солнцем стволы деревьев, ярко-зеленая листва, блестящая хвоя, цветы, мох и пестрые лишайники принимают декоративный вид.
Полное и
ясное припоминание вообще недоступно узникам пещеры, находящимся спиною к
солнцу и видящим только тени, но, однако же, и эти тени свидетельствуют о
солнце и говорят о движущихся предметах.
Но вот дождь становится мельче; туча начинает разделяться на волнистые облака, светлеть в том месте, в котором должно быть
солнце, и сквозь серовато-белые края тучи чуть виднеется клочок
ясной лазури.
Присел на корточки, заботливо зарыл узел с книгами в снег и ушел. Был
ясный январский день, всюду сверкало серебряное
солнце, я очень позавидовал брату, но, скрепя сердце, пошел учиться, — не хотелось огорчить мать. Книги, зарытые Сашей, конечно, пропали, и на другой день у него была уже законная причина не пойти в школу, а на третий его поведение стало известно деду.
Когда мы проснулись,
солнце стояло уже высоко. Утро было морозное,
ясное. Вода в озерках покрылась блестящим тонким слоем льда, и только полыньи казались темными пятнами.
Часа в три утра в природе совершилось что-то необычайное. Небо вдруг сразу очистилось. Началось такое быстрое понижение температуры воздуха, что дождевая вода, не успевшая стечь с ветвей деревьев, замерзла на них в виде сосулек. Воздух стал чистым и прозрачным. Луна, посеребренная лучами восходящего
солнца, была такой
ясной, точно она вымылась и приготовилась к празднику.
Солнце взошло багровое и холодное.
Это было в начале мая, вечер был
ясный, огромный шар
солнца опускался в залив.
— Духом не мятись, сердцем не крушись, — выпевала Катенька, задыхаясь почти на каждом слове. — Я, Бог, с тобой, моей сиротой, за болезнь, за страданье духа дам дарованье!.. Радуйся, веселись, верна-праведная!.. Звезда светлая горит, и восходит месяц
ясный, будет, будет день прекрасный, нескончаемый вовек!.. Бог тебя просвятит, ярче
солнца осветит… Оставайся, Бог с тобою, покров Божий над тобою!
Вышел Самоквасов на улицу. День
ясный. Яркими, но не знойными лучами обливало землю осеннее
солнце, в небе ни облачка, в воздухе тишь… Замер городок по-будничному — пусто, беззвучно… В поле пошел Петр Степаныч.
«Ты прости-прощай, говорит, небо
ясное, ты прости-прощай,
солнце красное, вы прощайте, месяц и звезды небесные, вы прощайте, моря, озера и реки, вы прощайте, леса, поля и горы, ты прости-прощай, мать-сыра-земля, вы простите, ангелы, архангелы, серафимы, херувимы и вся сила небесная».
Ты, душа ль моя Дунюшка, — была ты, белая голубушка, белей снегу белого, была ты, румяная красавица, румянéй
солнца красного, была ты, свет зорюшка
ясная, милей месяца серебряного!..
Он растет, растет, и вот на безоблачный
ясный небосклон выкатилось светоносное
солнце.
Свиделись они впервые на супрядках. Как взглянула Матренушка в его очи речистые, как услышала слова его покорные да любовные, загорелось у ней на сердце, отдалась в полон молодцу… Все-то цветно да красно до той поры было в очах ее, глядел на нее Божий мир светло-радостно, а теперь мутятся глазыньки, как не видят друга милого. Без Якимушки и цветы не цветно цветут, без него и деревья не красно растут во дубравушке, не светло светит
солнце яркое, мглою-мороком кроется небо
ясное.
Разве вольный ветер, что летает от моря до моря, да
солнце ясное знают про все места сокровенные!..
— Дело такое, Сергей Андреич, что тебе, по твоей науке, оно
солнца ясней, а нашему брату, человеку слепому, неученому, — потемки, как есть потемки… Научи уму-разуму…
Тронь теми грабельками девицу, вдовицу или мужнюю жену, закипит у ней ретивое сердце, загорится алая кровь, распалится белое тело, и станет ей тот человек красней
солнца,
ясней месяца, милей отца с матерью, милей роду-племени, милей свету вольного.
Стояло
ясное, теплое весеннее утро.
Солнце весело горело в небесной выси́, в воздухе царила тишина невозмутимая: листочек на деревце не шелохнется… Тихо в Настиной светлице, тихо во всем доме, тихо и кругом его. Только и слышны щебетанье птичек, прыгавших по кустикам огорода, да лившаяся с поднебесья вольная песня жаворонка.
Погода стояла теплая,
ясная; поднимавшееся на небосклон
солнце ярко освещало городские здания и кремлевские стены и переливчатым блеском играло на золотом шаре Сумбекиной башни.
Счастьем, радостью она засияет, светлым, прекрасным вольный свет ей покажется: и
солнце будто ярче горит, и небо
ясней, лучезарней, и воздух теплей, благовонней, и цветы краше цветут, и вольные птички поют веселее, и все люди кажутся добрее и лучше…
Ничто безмолвной тишины
Пустыни сей не возмущает,
И
солнце с
ясной вышины
Долину смерти озаряет.
День был
ясный, и я знал, что в четвертом часу, когда
солнце будет закатываться, то косой красный луч его ударит прямо в угол моей стены и ярким пятном осветит это место.
День был чрезвычайно
ясный; стору у Макара Ивановича не поднимали обыкновенно во весь день, по приказанию доктора; но на окне была не стора, а занавеска, так что самый верх окна был все-таки не закрыт; это потому, что старик тяготился, не видя совсем, при прежней сторе,
солнца.
Переночевав, кому и как бог привел, путники мои, едва только появилось
солнце, отправились в обратный путь. День опять был
ясный и теплый. Верстах в двадцати от города доктор, увидав из окна кареты стоявшую на горе и весьма недалеко от большой дороги помещичью усадьбу, попросил кучера, чтобы тот остановился, и затем, выскочив из кареты, подбежал к бричке Егора Егорыча...
— Так! — сказал Павел. Он совершенно понимал все, что говорил ему дядя. — А отчего, скажи, дядя, чем день иногда бывает
ясней и светлей и чем больше я смотрю на
солнце, тем мне тошней становится и кажется, что между
солнцем и мною все мелькает тень покойной моей матери?
Стоя рядом с ним, мать видела глаза, освещенные теплым и
ясным светом. Положив руки на спинку стула, а на них голову свою, он смотрел куда-то далеко, и все тело его, худое и тонкое, но сильное, казалось, стремится вперед, точно стебель растения к свету
солнца.
На улице было грязно, из окон домов высовывались люди и свистели, кричали, махали руками. День был
ясный, ярко горело
солнце, а теней нигде не было.
Яркое
солнце с
ясного светлого неба освещало покрытые роскошною растительностью берега.